Большой дом - Маленький дом

Театр «черноеНЕБОбелое»

Пластический спектакль

Режиссёр-постановщик – Дмитрий Арюпин

Что происходит, когда ребенок становится маленьким взрослым?
Где проходит граница, разделяющая эти два мира, и есть ли эта граница на самом деле?

Взрослый мир действует как вирус, не имеющий своего метаболизма понятий, неспособный к созданию языка или механизма восприятия окружающего, механизма складывания картинки из несвязного вороха визуальной информации, но использующий чуждую ему цивилизацию – детское сознание, детское эго для перестройки под собственные нужды. Взрослый мир завладевает телом ребенка и его именем, его способностью воспринимать мир и делиться им, только для того, чтобы превратиться в вертлявую стрелку на циферблате часов, которые он теперь называет своей жизнью.
А все, что он неспособен вместить, способность наделять жизнью весь окружающий мир, способность видеть вещи такими, какие они есть на самом деле без предварительного знания, способность пользоваться словом как волшебной палочкой, движением губ создавая Вселенную, – одним словом, все, что делает человека одушевленным существом, остается позади как ненужная игрушка.
В знак благодарности к маленькому племени, которому все мы (взрослые) обязаны своим существованием, мы делаем этот спектакль.
Юнг считал, что изначальная человеческая личность представляет собой целостность, которая впоследствии начинает частично дифференцироваться, частично смещаться на периферию, но поскольку в личности все компоненты принципиально бессмертны, то они не исчезают и не трансформируются в нечто принципиально другое. Это похоже на способ создания графена. Один за другим снимаются слои личности и застревают в щелях и тайниках первоначального мира, откуда со временем уходит маленький взрослый, чтобы навсегда потерять с ним связь. Возвращений не бывает: он уходит, забирая с собой тело, имя, остатки жизненной силы, которая позволит просуществовать ему еще лет сорок-пятьдесят.
Конечно, он забирает очень много, но то, что остается, сохраняет все чувства, присущие человеку как таковому.
Этот мир как сакуала старых детских игрушек у Даниила Андреева: в отпечатке головы ребенка на подушке больше жизни, чем во взрослом человеке с его механическим существованием. Ребенок без ущерба для себя наделяет жизнью все предметы вокруг, и когда он остается без тела, без имени, без языка в подполье мира взрослых, больших и маленьких, с ним остается все, чему он дал жизнь за короткий срок своего физического существования, листики и дохлые жуки в секретиках, куклы и тайные тряпочки, лук, проросший в майонезной банке на подоконнике, и тот, кто прячется в стене под обоями.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О БОЛЬШОМ ДОМЕ

Взрослые и дети — это существа из совершенно различных миров. Отличий в них больше, чем сходства. И тот факт, что в жизни они пользуются одним телом, не устраняет этой разницы.
«Была у зайца избушка лубяная, а у лисы ледяная. Попросилась лиса к зайцу пожить, да самого его и выгнала».
Взрослый попадает в человеческое тело не при рождении, а намного позже, когда тело уже обустроено, функционально структурировано, наделено основными умениями жизнеобеспечения, из которых одно из самых главных (и самых сложных) – это речь.
Взрослый попадает в тело, как вирус в клетку, не принося ничего, кроме информации, программы перестройки действующего живого объекта, под свои нужды. Как формируется «вирус взрослости», как он видоизменяется, как вообще возникла такая схема взаимодействия двух типов эго? Ответ на этот вопрос не ясен, и даже непонятно, как подступиться к этой задаче. Но, пожалуй, можно говорить достаточно уверенно, что появившееся на свет в теле человеческое существо использует свои, аутентичные инструменты для интеграции этого тела в мире, и для решения этой задачи нужна особая «операционная система». Для того чтобы подготовить тело и эго к факту существования речи и возможности ее использования в системе жизнеобеспечения живого организма, необходимо синкретическое восприятие не в виде причинно-следственных цепочек, но в виде потребности рядоположения объектов. С появлением языка возникает брешь в ранее герметичном мире ребенка, появляется способность кодировать поведение и полученный в результате кодирования образ оторвать от собственного поведения. Если раньше поведение не имело длительности во времени, все происходило здесь и сейчас, не оставляя следов (ср. Бергсон), то теперь появился объект претендующий на полноценную самость.

Слово стало равноценно действию.
Отражение равноценно прообразу.

Продолжительность: 1 час 20 минут

Вход на Третью сцену: служебный вход, со стороны Малого Гнездниковского переулка.