Ночь в Лиссабоне

За летние каникулы я успела соскучиться по театральным походам и очень ждала спектакли именно театра Модерн. Этот театр завоевал мое сердце навсегда: здесь не бывает случайных премьер, и с каждым новым спектаклем эта любовь только укрепляется. В этот раз смотрели с подругой «Ночь в Лиссабоне» - инсценировку мирового бестселлера Э. М. Ремарка об изгнанниках времён нацизма. Спектакль понравился, он оставляет долгое послевкусие, рекомендую его к просмотру всем, кто ценит умную режиссуру Юрия Грымова, качественную литературу и атмосферу старой Европы. Это история любви и бегства, история о людях без паспортов, родины и права на завтрашний день, для которых билет и виза были последней ниточкой к жизни. Это история не про войну. Война здесь лишь декорация, великая мясорубка времени. Это спектакль о цене одного вдоха рядом с любимым человеком. Это театр, ради которого стоит возвращаться в культурную жизнь столицы. Браво Юрию Грымову за смелость работать с тяжёлой прозой и превращать её в живое зрелище. Если вам нужен театр, заставляющий думать, а не просто развлекать - идти обязательно.

Спектакль понравился, история Ремарка о любви двух беженцев во время Второй мировой войны перенесена на сцену бережно. Очень порадовало оформление: сцена не загромождена, пространство трансформируется за счет минимальных деталей и точной работы со светом. Отдельный плюс за музыку — отличный саундтрек идеально передает тревожную атмосферу, а финал под Рода Стюарта получился очень трогательным.Актеры сыграли отлично. Анастасия Сычева показала Хелен внешне хрупкой, но с сильным внутренним стержнем. Александр Колесников в роли Иозефа играет естественно и убедительно. А Вадим Пинский (Георг) создал образ по-настоящему пугающего, хладнокровного противника.

Я шла на «Ночь в Лиссабоне» с большим интересом сразу по двум причинам: я люблю Ремарка и очень люблю театр «Модерн». Спектакли Юрия Грымова для меня — это всегда отдельный визуальный мир. Свет, музыка, необычные сценические решения и то самое ощущение, будто перед тобой разворачивается не просто театральная постановка, а кино на сцене. И мне особенно интересно было увидеть именно «Ночь в Лиссабоне», так как этот роман впервые поставлен на театральной сцене. В этот раз за невероятно красивой картинкой оказалась история, после которой мне хотелось думать совсем не о театральных приёмах. А о жизни. О том, как сильно человек способен за неё цепляться. Как продолжает любить, радоваться и чувствовать, когда вокруг рушится привычный мир, идёт война, а времени остаётся всё меньше. В основе спектакля история людей, которым приходится бороться не только с внешними обстоятельствами и страшной реальностью войны, но и с тем, что невозможно победить, — смертельной болезнью. И именно время для меня стало одной из главных тем постановки. Что делать, когда понимаешь, что его почти не осталось? Смириться с неизбежным или попытаться прожить отпущенное тебе время настолько ярко, насколько это вообще возможно? Анастасия Сычёва в роли Хелен для меня стала абсолютным центром спектакля. Её героиня знает, что умирает, но в ней удивительно мало обречённости. Наоборот, чем меньше времени остаётся, тем сильнее её желание жить. Любить. Радоваться. Быть красивой. Чувствовать. Наверное, именно поэтому после спектакля я больше всего думала именно о ней. Особенно запомнилась сцена смерти Хелен. Она уходит так же, как и жила, — женщиной-праздником. И этот контраст между неизбежностью смерти и невероятной жаждой жизни оказался для меня одним из самых пронзительных моментов спектакля. Отдельно хочется отметить Вадима Пинского в роли Георга, брата Хелен. Очень органичный и убедительный образ. Он не перетягивает внимание на себя, но при этом его герой запоминается и становится важной частью этой

На премьеру спектакля, о котором я расскажу сегодня зрители шли почти с завязанными глазами, не зная даже его названия. Занавес спал - Юрий Грымов выпустил «Ночь в Лиссабоне» по Ремарку, по его, пожалуй, самому пронзительному роману об эмиграции и войне. Здесь же сразу стоит упомянуть сильнейший композиционный ход Грымова. Первая сцена и финал — это зеркало, только в начале в этом казино мы видим разодетых гостей, а в конце по тому же полу гремят нацистские «сапожища». И, как только открывается занавес, в свою власть наблюдателей берет звук. Да, он, словно живая материя - треск, гул, ударные — врываются в голову, как неотвязная мысль. Они не фон и не второстепенный персонаж. Это ритм беженца, который никогда не останавливается, даже когда герои молчат или смакуют вино. Но главное открытие — как Юрий Грымов и звукорежиссер Мария Севрук заставляют звучать декорации. Вот первая сцена в баре. В решающий момент передачи документов для побега официант начинает усердно протирать хрустальную люстру. Тонкий звон хрусталя прорезает воздух, как напоминание о хрупкости мира. Эти люстры — сквозной образ. Они же висят в церкви, где нацисты проводят крещение младенца. Но здесь хрусталь звучит иначе: холодно, мертвенно, почти похоронно. Блестит он и в комнате Хелен при ее первой встрече с мужем спустя пять лет разлуки. Здесь хрусталь является символом хрупкости любви. Кстати, режиссер спектакля лично учил главных героев разбираться в том, что они пьют на сцене. Они говорят о «носе вина», о танинах, о теле. Для их персонажей это не снобизм, а якорь спасения. Когда мир рушится, умение отличить выдержку от кислоты — последний признак того, что ты еще человек. Свет тоже стал полноценным участником действия. Лучи режут пространство, как прожекторы в концлагере, как судьбы героев. Каждая мизансцена выстроена с ювелирной точностью — каждая световая партитура работает на общий замысел.